«Епископ мира» из Новогрудка рассказал о маме, БРСМ, тюрьме и ВИЧ

0

Скандальный священник с ВИЧ Дмитрий Бондарь отсидел за решеткой 11,5 месяцев и недавно вышел на свободу. Свобода поехала к нему в гости в Новогрудок, чтобы понять, кто он такой.

О том, что у него болит, зачем он делает гипсовые члены, чего стыдится со времен своего БРСМ-ного прошлого и как камин-аут вместо него сделали журналисты, – в этом интервью.

Славу жителю Новогрудка Дмитрию Бондарю принесло интервью на сайте kyky.org в феврале 2018 года.

Он носит священническое одеяние, называет себя «епископом мира», попутно фотографируется то с трансвеститами, то обнаженным на индийском побережье, курит и делает на теле тату. Такая персона вызвала неоднозначную реакцию. Веса Бондарю добавляла дружба с хозяином необычной усадьбы Литовка под Новогрудком Сергеем Ковалем, который в этом году ушел из жизни. Коваль, известный в Новогрудке бизнесмен, также вызывал раздражение у многих.

Католическая церковь в ответ опубликовала официальное заявление: «Бондарь не является священником Римско-католического обряда». Деятельность Бондаря вредна и провокационная для костела, говорилось в заявлении.

В прошлом году 2 октября Бондаря задержали в усадьбе Литовка. Как позже выяснилось – за то, что поставил пять лиц под угрозу заражения вирусом иммунодефицита человека. Сейчас эту уголовную статью изменили: если у пострадавших нет претензий, дело не заводят. Бондаря осудили на 1,5 года лишения свободы. В этом году в сентябре он освободился по амнистии.

Хозяин Литовки тяжело переживал задержание друга. 1 января Сергей Коваль из неизвестных причинах покончил жизнь самоубийством.

Несколько фактов биографии

  • Дмитрию Бондарю 36 лет. Живет в Новогрудке.
  • С 2012 года он священник старокатолической церкви.
  • В 2016 году ему поставили диагноз ВИЧ.
  • Имеет два высших экономических образования в Беларуси и высшее теологической образование в Варшаве.
  • Работал в БРСМ 9 лет.
  • Руководил государственным киновидеопрокатом в Новогрудке 7 лет.
  • Имеет более 3500 подписчиков в Instagram.

Дмитрий живет один в частном секторе в Новогрудке.

«Куда же мне в 36 лет с мамой жить?», – смеется он.

Во дворе стоит часовня святого Мартина, как он ее называет. Более похожа на хозпостройку. Что это часовня, выдает большой крест на стене.

На цепи навязана собака Нипа. Она радостно встречает незнакомцев и лает только, когда выходит хозяин. Джинсы, байка, скромная улыбка и невысокий рост – мало что напоминает об эксцентричном владельце аккаунта в Instagram. Малиновый пояс епископа, говорит, лежит в шкафу – не перед кем теперь красоваться.

Даже лицо слабо похоже на фото в интернете, без инстаграмного пафоса. За время заключения Дмитрий похудел на 12 килограммов. Хотя уверяет, что уже вернулся в свою норму.

«Мама занимается откормом. Я просто не могу! Это просто ужас! Щечки появились», – в шутку возмущается Дмитрий.

Эпатаж встречает в дверях. В сенях лежит экспозиция из гипсовых изделий: женские губы и мужские члены. Дмитрий делает их с помощью подруг-художниц и планирует зарабатывать ими на жизнь. Много раздарил. Первая партия уже продается, цена 50 рублей.

“Дети мои, залетайте!” – приглашает он в дом.

– Как к вам нужно обращаться? Отец?

– Я ни для кого не отец и далеко не святой. Христос сказал никого не называть отцом на земле, – отвечает Дмитрий цитатой из Библии.

– Вы бы хотели иметь семью, быть отцом?

– Я никогда об этом не думал. И не хотел бы, скорее всего. У меня достаточно разнообразная жизнь, чтобы воспитывать детей.

Дома чисто. Хозяин убрался перед приездом гостей. К рукам нежиться кошка Лаки. Дмитрий заваривает кофе и просит чувствовать себя как дома. Часто взрывно смеется и не исключает, что это от волнения – отвык от интервью.

Одна из комнат служить мастерской. Здесь Дмитрий отливает арт-объекты из гипса, обещает вскоре расширить линейку изделий: «Будут инкрустированные и с приколами».

«Довольно крупная вещь. Не знаю, кто бы мог таким похвастаться. Классический, греческий, ничего пошлого здесь нет. Людей, которые любят оскорбляться, эти изделия могут оскорбить», – комментирует Дмитрий вид членов.

Он делает их ради заработка. Другой работы сейчас не имеет. После колонии деньгами помогают мать и друзья.

«Я хотел сделать то, чего никто не делает. Полагаю, это красиво. Бог нас создал голыми, если что», – смеется Дмитрий.

Он ищет дистанционную творческую работу. Уверен, что в Новогрудке его никто не возьмет.

Реакция. «Женщина, увидев меня, перекрестилась»

После освобождения Дмитрий закрылся «в своем картезианском монастыре» – так он называет дом. (Картезианцы – один из наиболее аскетических монашеских орденов Римско-католической церкви). Выходит только в магазин за сигаретами и к маме на обед.

«Люди скептически ко мне относятся. Они знают, что у меня ВИЧ, и выглядывают из-за прилавков. Часто рассматривают как воскресший труп. Думаю, дело в безграмотности. Наверное, они думают, что ВИЧ передается воздушно-капельным путем», – с сарказмом говорит Дмитрий.

Он видит в интернете много комментариев, что его надо расстрелять или сжечь на костре.

«Одна женщина, увидев меня, перекрестилась. Некоторые католические и православные священники полагают, что я сатана. Это их право. Хорошо, что у нас запрещено разводить костры в общественных местах. Обо мне говорят много плохого. Это может значить две вещи: или я святой, или обо мне не знают даже 10 процентов», – продолжает Дмитрий.

«Некоторые говорили, что видели, как я летаю на метле и бегаю голым вокруг костела. Я отвечаю, что грузоподънмность метлы 50 килограмм, а я вешу немножко больше. Один человек в тюрьме спросил: “А это правда, что вы спите в гробу?” – “Правда, и на метле летаю”», – говорит Дмитрий.

В день, когда Бондаря задержали, он был с друзьями на усадьбе Литовка, готовили завтрак. Дмитрий резал сыр. По плечу его похлопал человек в маске и спецформе: «Опустите нож». Дмитрий подумал, что это розыгрыш. На него надели наручники и повезли домой на обыск. Искали наркотики и оружие. Ничего не нашли. Задерживали его два буса силовиков.

Потом сообщили, что на него написали заявление его сексуальные партнеры, потому что он поставил их под угрозу заражения ВИЧ.

На суде все пострадавшие говорили, что не имеют к Бондарю претензий, просили его освободить. Когда Дмитрий вышел на свободу, почти каждый из них позвонил и извинился. Мол, если бы знали, что посадят, то иска бы не было.

Бондарь признал факты интимной связи, за которые его судили, но сомневается, что виноват.

Его диагноз таков: положительный неопределяемый ВИЧ-статус. То есть: вирусов в крови настолько мало, что Дмитрий никого не может заразить, даже если секс без презерватива. Передать вирус может только при переливания крови.

Всего Дмитрий пробыл в заключении почти год. В бобруйской колонии работал дневальным в карантине – месте, где принимают новых осужденных.

«Слава шла передо мной, – Бондаря узнавали даже в местах заключения. – Известных людей там много. Заезжали лучшие республиканские хирурги, председатели колхозов. Огромный процент людей по 328 статье за ​​наркотики».

На условия Дмитрий не жалуется. Никто над ним не издевался. По состоянию здоровья его кормили лучше: в рационе были молочные продукты. Больше свободы чувствовал в колонии, чем в СИЗО.

ВИЧ. «Виноват только я»

Дмитрий никогда не искал, кто заразил его ВИЧ. Диагноз помог ему больше ценить жизнь.

«Виноват только я. Куда я смотрел?»- говорит он.

Его терапия — две таблетки ежедневно, их выдают бесплатно.

«Медицина говорит, что сегодня от ВИЧ никто не умирает», — поясняет собеседник.

Он опровергает слухи о том, что он наркоман.

«Какие наркотики? Мне алкоголь запрещен. Он воздействует на иммунную систему. А я хочу жить. Пью редко, в компании, раз в два месяца могу опрокинуть несколько рюмок чего 40-градусного», — объясняет он.

Сейчас Бондарь волонтеров в организации «Люди плюс», которая защищает права ВИЧ-позитивных людей.

«Они борются за то, чтобы люди не попадали в тюрьму только за то, что у них ВИЧ, — грустно объясняет Дмитрий. — Я хочу, чтобы у других людей с ВИЧ-инфекцией изменилась жизнь, чтобы они не боялись ».

— Вы боитесь?

— Конечно.

Гей. «Я никогда не бегал с флагом»

— Вы открытый гей?

— Об этом писали 10 тысяч раз. Получилось, что открыт. Я думаю, сексуальная ориентация — это нечто интимное. Говорить об этом гласно — признак дурного тона. Я никогда не говорил публично, что я гей, не бегал с флагами, не занимался пропагандой, не боролся за права геев. У меня дома не было провокационных фотографий с парнем. Все мы имеем право на свою сексуальную жизнь. Теперь получилось, что все знают. Хорошо, всем спасибо.

Семья. «Папа умер от алкоголя»

Мать Дмитрия Валентина Владимировна — известное в райцентре лицо. Отвечает за школьное питание, держит кафе и несколько магазинов, депутат.

«Меня кормит мама. Сбалансированная белковая диета. Варит мне супчик, перловочку, тушит мясо. Мама живет поблизости. Я хожу к ней, играю с собакой. Или изредка мама приходит ко мне. Но я ей запрещаю, ибо она залетает и кричит: «Как грязно! Почему куртка не там лежит?» Как все мамы», — улыбается Дмитрий.

— Выходит, вы в 36 лет мамин сынок?

— Я все это могу купить в магазине. Но маме нравится обо мне заботиться. А мне нравится, что ей нравится. Мама очень вкусно готовит. Всегда готовит дома, хотя управляет половиной питания в районе.

Отец Дмитрия Василий умер, когда сын был взрослым.

«Папа умер от алкоголя. Я видел, что такое алкоголизм в семье. Поэтому я негативно отношусь к этому. Скорее мой отец был тихим алкоголиком. Он был прекрасным человеком. Его внимания мне хватало, он был хорошим отцом. Но он был болен», — говорит Дмитрий.

БРСМ. «Лучшие годы»

«Только не снимайте вот это панно», — Дмитрий показывает на свои детские и юношеские фотографии.

— Вы стесняетесь детских фото?

— Я стесняюсь своего вида, когда я был первым секретарем БРСМ. Я был типичный государственный служащий. Я стесняюсь своих щек.

— Вы попали в БРСМ благодаря маме?

— Я был активным студентом, участвовал в КВН, меня замечали. Думаю, должность мамы здесь была ни при чем.

Дмитрий подчеркивает, что не стесняется работы в БРСМ. Он стал бухгалтером в районной организации сразу после колледжа, потом вторым секретарем, в конце концов первым.

«Лучшие годы. Многие думают, что это политизированная организация. На то время она таковой не была. Мы проводили замечательные мероприятия, оупенэйры, турслёты, акции», — говорит Дмитрий.

— Сегодня студентов заставляют вступать в БРСМ, голосовать досрочно.

— У нас такого не было. Молодежь сама хотела к нам. У нас был лучший райком в Гродненской области. Дискотеки, оупенэйры на Свитязе с диджеями, собиралось по тысяче человек.

Бондарь говорит, что он «поднял» местный кинотеатр. Он единственный в области самоокупался. Уволился оттуда в 2017 году.

Тогда Дмитрий на неделю опоздал с отдыха в Индии, но в документах указал, якобы был на работе. Его сдали коллеги. За служебный подлог завели уголовное дело. Он компенсировал ущерб государству и оплатил штраф в размере 4 тысяч долларов.

Вместе с Ковалем он тогда уже занимался проектом в Литовке.

Священничество. «Прозвище «ксендз» появилась в школе»

Вопрос священничества, пожалуй, самый загадочный в лице Бондаря. Прозвище «ксендз» появилось у него в 9 классе. Он ходил в костел, был ярым католиком, прислуживал у алтаря. Потом начал задумываться над догматами веры, например, над существованием чистилища. Ответы, которые больше его удовлетворили, нашел в старокатоличестве (не путать с католицизмом).

Дмитрий говорит, что он действительно священник, это уже не игра. Посвящал его епископ «православной раскольнических церкви» в Москве. Потом Бондарь перешел в юрисдикцию польской старокатолической церкви. Сейчас ведет переговоры с австрийским епископом, так как в Польше старокатоликам не продлевают регистрацию.

Как сочетаются московские православные раскольники с польскими и австрийскими старокатоликами, Дмитрий не объясняет.

Когда он уже был старокатолическим священником, еще служил помощником священника во Вселюбе. До сих пор в доме Бондаря стоят католические иконы, фигурка его любимого католического святого Антония, жившего в XIII веке.

— Как в вашей голове это все сочетается? Это же разные направления.

— Направления, может, и разные. Суть одна. Бог у всех один. Религия — это культурная форма. Кто-то целует мощи, кто ходит в процессии вокруг костела, кто носится голый с бубном.

— Каков ваш Бог?

— Мой Бог любит всех. Он — любовь. Он во мне, и я в Нем. Он повсюду. Для меня Бог прост. Это не уйма ритуалов и обрядов, а Творец, который любит и который дал нам жизнь.

Дмитрий говорит, что не хотел оскорблять ничьи религиозные чувства или смеяться над ними. Часовню он строил сам. Сейчас там служит мессу один. Приглашать на мессу людей не имеет права, так как немногочисленная община, состоящая из его друзей, не имеет (и никогда не имела) регистрации. Убранство внутри достаточно скромное. Многие иконы он просто распечатал как баннеры.

Сергей Коваль. «Он был мне всем»

О смерти своего лучшего друга Сергея Коваля Дмитрий узнал на третий день от адвоката. Перед этим его сокамерников предупредили, что ему сообщат плохую новость, и попросили следить, чтобы ничего с собой не сделал.

«Я был в шоке. Поверить в это было очень сложно. Спрашивали, какие у меня мысли. У меня никаких мыслей. Мне очень грустно и жаль, что так произошло. Он так решил. Не думаю, что на него было давление. Была версия, что я заразил Сергея ВИЧ, она не подтвердилась. Сергей никогда не говорил, что хочет покончить с собой. Он сильно переживал, что люди так реагируют на то, что он делает», — говорит Дмитрий.

Дмитрий подружился с Сергеем, когда работал в БРСМ.

«Мы друг друга поддерживали. Он первый узнал, что я ВИЧ-инфицирован. Сергей посмотрел на меня и сказал: «Ой, будешь пить таблетки». Он был мне и родителем, и друзьями, и братом, он был мне всем», — говорит Дмитрий.

— Без Сергея ваша жизнь изменилась?

— Да. Еще в декабре я думал: как выйду, буду Сереже рассказывать, какой я злобный зек. Третьего января мне прилетела лопата в голову.

Литовка. Осталась только как объект недвижимости

Литовка для Дмитрия перестала существовать. После освобождения он посетил ее, заплатив за билет (раньше вход был бесплатный для всех). Через пять минут охранник узнал его и попросил уйти. Вещи Дмитрия, которые оставались в офисе, ему не вернули — якобы выбросили.

Дмитрий остался в хороших отношениях с женой Коваля и его младшей дочерью. Со старшей дочерью Сергея, с которой раньше дружили, не удалось найти общего языка.

Собеседник считает, что Литовка осталась только как объект недвижимости. Новые хозяева (семья покойного Коваля) уничтожили ее философию, говорит он. Усадьба раньше была открыта для всех круглосуточно. Идея была в том, чтобы люди самоорганизовались. Ранее за выходные Литовку посещали 2-4 тысячи человек.

«Почему много интересных людей ехали на Литовку? Ведь они понимали, что они там не одни такие «глупые»», — полагает Дмитрий.

В отличие от других сотрудников, у Дмитрия не было на Литовке заработка, но он имел содержание. Сергей давал ему деньги на все нужды, подарил «Мерседес». Они вместе отдыхали в Индии.

Дмитрий опровергает, что на усадьбе проводились гей-вечеринки. Он уверяет, что там строго было запрещено употреблять наркотики и «бухать».

«По-видимому, должно пройти время, чтобы люди осознали, о чем мы говорили», — подытоживает Дмитрий.

Личность. «Я такой, какой есть»

Дмитрий шутливо позирует перед фотоаппаратом.

«Живота не видно?» — переживает он.

Просит, чтобы в кадр не попала болячка над глазом. Снова и снова хохочет, растянуто повторяет «Начинается» в неудобных ситуациях и время от времени переходит на флирт.

— Много людей, с которыми вы искренний и настоящий?

— Со всеми. По крайней мере, я стараюсь. Сейчас мне намного легче. Все знают о моем статусе ВИЧ и что я гей, хотя я этого не хотел. Мне не надо чего-то скрывать. Я такой, какой есть.

— Вы эпатажный священник?

— Я священник. Полагаю, что у меня обычная жизнь. Для бабушки, которая выходит из костела, конечно, я страшный эпатаж. «Люди иногда путают конец своего кругозора с концом света», — Артур Шопенгауэр. У меня раньше было больше возможностей быть эпатажным. Если бы реальность не изменилось, может, я продолжал бы так делать. Сейчас мне негде. Неужели я буду эпатажным на кухне с вами? Хотя я мог бы малиновый пояс надеть на голое тело.

— Когда вы начали быть таким ярким?

— Всегда был. Просто kyky.org первыми заметили мой инстаграм, которому миллион и три тысячи лет.

— Как бы вы себя описали?

— Я просто человек … Вы хотите рассмотреть во мне что-то плохое? Приезжайте вечером … Я стремлюсь к хорошему. Но во мне столько плохого, сколько и хорошего. Буду ли я потреблять, отдавать? Когда я своим примером кого сагитирую отдавать, мир поменяется. Он не меняется через революции, он меняется вот здесь (кладет руку на грудь). Меняться надо начинать с себя. Я с себя начал, получилось вот так.

— О вас говорят много разного. Что о вас следует знать?

— Я не летаю на метле.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться ссылкой:

Поделиться.

Комментарии закрыты

This site is protected by wp-copyrightpro.com

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: